Не лучше ли мириться со знакомым злом

Монолог Гамлета «Быть или не быть, вот в чём вопрос»: ovneyposalt.tk

не лучше ли мириться со знакомым злом

Мириться лучше со знакомым злом, чем бегством к незнакомому стремиться И я вовсе не к тому, что мне хотелось бы захватить Кремль:) Но сами. Условия здесь несравненно лучше, гонорар в несколько раз выше, я глубокомысленно произнес: – «Не лучше ли мириться со знакомым злом, чем. Быть или не быть, вот в чем вопрос. Достойно ль. Смиряться Не возвращался, не склоняла воли. Мириться лучше со знакомым злом, Чем бегством к.

Тогда но только в этом контексте шекспировский текст меняет свое назначение: В этой связи возникает интересный и пока мало проясненный в социологическом контексте эффект.

Шекспир, Гамлет и. В данном случае речь идет о роли переводчика, тезаурус которого, собственно, и известен в иноязычной среде под именем автора и его образов. Сравним тексты наиболее известного программного для тезауруса монолога Гамлета.

Вначале текст оригинала [3]: To be, or not to be: To die, to sleep; To sleep: Дословный перевод монолога, сделанный крупнейшим российским шекспироведом М. Морозовым, выглядит следующим образом: Благороднее ли молча терпеть пращи и стрелы яростной судьбы, или поднять оружие против моря бедствий и в борьбе покончить с ними?

Умереть — уснуть — не более. И подумать только, что этим сном закончится боль сердца и тысяча жизненных ударов, являющихся уделом плоти, — ведь это конец, которого можно от всей души пожелать!

Уснуть, может быть, видеть сны; да, вот в чем препятствие. Ибо в этом смертном сне какие нам могут присниться сны, когда мы сбросим мертвый узел суеты земной? Мысль об этом заставляет нас остановиться. Вот причина, которая вынуждает нас переносить бедствия столь долгой жизни, несправедливости угнетателя, презрение гордеца, боль отвергнутой любви, проволочку в судах, наглость чиновников и удары, которые терпеливое достоинство получает от недостойных, если бы можно было самому произвести расчет простым кинжалом?

Кто бы стал тащить на себе бремя, кряхтя и потея под тяжестью изнурительной жизни, если бы не страх чего-то после смерти — неоткрытая страна, из пределов которой не возвращается ни один путешественник, не смущал бы нашу волю и не заставлял бы скорее соглашаться переносить те бедствия, которые мы испытываем, чем спешить к другим, о которых мы ничего не знаем?

Так сознание делает нас всех трусами; и так врожденный цвет решимости покрывается болезненно-бледным оттенком мысли, и предприятия большого размаха и значительности в силу этого поворачивают в сторону свое течение и теряют имя действия. Нимфа, в твоих молитвах да будут помянуты все мои грехи! Далее представим два перевода, наиболее часто встречающихся в российских изданиях Шекспира [5]. Быть или не быть, — таков вопрос; Что благородней духом — покоряться Пращам и стрелам яростной судьбы Иль, ополчась на море смут, сразить их Противоборством?

Умереть, уснуть, — И только; и сказать, что сном кончаешь Тоску и тысячу природных мук, Наследье плоти, — как такой развязки Не жаждать? И видеть сны, быть может? Вот в чем трудность; Какие сны приснятся в смертном сне, Когда мы сбросим этот бренный шум, Вот что сбивает нас; вот где причина Того, что бедствия так долговечны; Кто снес бы плети и глумленье века, Гнет сильного, насмешку гордеца, Боль презренной любви, судей неправду, Заносчивость властей и оскорбленья, Когда б он сам мог дать себе расчет Простым кинжалом?

Кто бы плелся с ношей, Чтоб охать и потеть под нудной жизнью, Когда бы страх чего-то после смерти, — Безвестный край, откуда нет возврата Земным скитальцам, — волю не смущал, Внушая нам терпеть невзгоды наши И не спешить к другим, от нас сокрытым? Так трусами нас делает раздумье, И так решимости природный цвет Хиреет под налетом мысли бледным, И начинанья, взнесшиеся мощно, Сворачивая в сторону свой ход, Теряют имя действия.

Быть или не быть, вот в чем вопрос. Достойно ль Смиряться под ударами судьбы, И в смертной схватке с целым морем бед Покончить с ними? И знать, что этим обрываешь цепь Сердечных мук и тысячи лишений, Присущих телу. Это ли не цель Желанная?

Какие сны в том смертном сне приснятся, Когда покров земного чувства снят? Вот в чем разгадка. Вот что удлиняет Несчастьям нашим жизнь на столько лет. А то кто снес бы униженья века, Неправду угнетателей, вельмож Нескорый суд и более всего Насмешки недостойных над достойным, Когда так просто сводит все концы Удар кинжала!

Кто бы согласился, Кряхтя, под ношей жизненной плестись, Когда бы неизвестность после смерти, Боязнь страны, откуда ни один Не возвращался, не склоняла воли Мириться лучше со знакомым злом, Чем бегством к незнакомому стремиться! Так всех нас в трусов превращает мысль, И вянет, как цветок, решимость наша В бесплодье умственного тупика, Так погибают замыслы с размахом, В начале обещавшие успех, От долгих отлагательств.

Гамлет — Викицитатник

Помяни Мои грехи в своих молитвах, нимфа. Нетрудно заметить, что переводы М. Пастернака сходны, не содержат существенных разночтений. Но нас интересуют некоторые несовпадающие детали. Вопрос не только в лексических средствах. И кто бы согласился здесь терпеть Насилье грубое, издевки века, Неправды деспотов, презренье гордых, Тоску отвергнутой любви, законов Бездействие, судов самоуправство И скромного достоинства награду - Ляганье подлецов, когда возможно Купить себе покой одним ударом.

И кто бы захотел здесь ношу жизни, Потея и кряхтя, таскать по свету, Когда б не страх чего-то после смерти, Страх стороны неведомой, откуда Из странников никто не возвращался, Не связывал нам волю, заставляя Охотнее страдать от злоключений Уже известных нам, чем устремляться Навстречу тем, которых мы не знаем. Так совесть превращает нас в трусишек, Решимости естественный румянец, При бледноликом размышленье, блекнет; Стремления высокого значенья, При встрече с ним, сбиваются с дороги, И мысли не становятся делами, - А, это вы, Офелия.

Воспомяни грехи мои в молитвах. Соколовский Жить иль не жить - вот в чем вопрос. Честнее ль Безропотно сносить удары стрел Враждебной нам судьбы, иль кончить разом С безбрежным морем горестей и бед, Восстав на.

Окончить жизнь - уснуть, Не более, - когда при этом вспомнить, Что с этим сном навеки отлетят И сердца боль, и горькие обиды - Наследье нашей плоти, - то не вправе ль Мы все желать подобного конца. Окончить жизнь - уснуть Какого рода сны тревожить будут Нас в смертном сне, когда мы совлечем С себя покрышку плоти. Вот что может Связать решимость в нас, заставя вечно Терпеть и зло, и бедственную жизнь Кто стал бы, в самом деле, выносить Безропотно обиды, притесненья, Ряд горьких мук обманутой любви, Стыд бедности, неправду власти, чванство И гордость знатных родом - словом, все, Что суждено достоинству терпеть От низости, - когда бы каждый мог Найти покой при помощи удара Короткого ножа.

Кто стал влачить бы В поту лица томительную жизнь, Когда бы страх пред тою непонятной, Неведомой страной, откуда нет И не было возврата, не держал В оковах нашей воли и не делал Того, что мы скорей сносить готовы Позор и зло, в которых родились, Чем ринуться в погоню за безвестным Всех трусами нас сделала боязнь. Решимости роскошный цвет бледнеет Под гнетом размышленья. Наши все Прекраснейшие замыслы, встречаясь С ужасной этой мыслью, отступают, Теряя имя дел. О нимфа, помяни Меня, прошу, в святых своих молитвах.

Московский Жизнь или смерть, вот дело в чем: Достойней ли претерпевать Мятежного удары рока Иль отразить их и покончить Со всею бездною терзаний. Ведь смерть есть только сон - не боле, И если знать, что с этим сном Придет конец врожденным мукам, Как не стремиться нам к нему, Покончить с жизнью Заснуть и сны, быть может, видеть, Вот преткновенье Сны какие Нас в вечном сне тревожить будут, Когда с себя мы свергнем это Ярмо житейской суеты.

Да, вот что понуждает нас Терпеть до старости невзгоды. Иначе кто переносить Решился бы все то, что стало Посмешищем, бичом веков: Тиранов дерзкий произвол, Людей заносчивых нахальство, Отвергнутой любви мученья, Судилищ наших проволочки, Надменность властью облеченных, Пренебрежение к заслугам, - Когда один укол иглы Нас в состоянье успокоить.

Кто помирился бы иначе Со всеми тягостями жизни - Лишь страх пред чем-то после смерти Пред той неведомой страной, Отколь никто не возвращался, Смущает нас, и мы скорее Из двух зол выбираем то, Что нам известно. Совесть наша Быть трусами нас побуждает, Под гнетом мысли блекнет смелость, И замыслы с огнем и силой, Невольно сбившись с колеи, Делами названы не.

Ах, нимфа, помяни мои В своих молитвах прегрешенья Быть иль не быть, вот в чем вопрос.

не лучше ли мириться со знакомым злом

Сносить в душе с терпением удары Пращей и стрел судьбы жестокой или, Вооружившись против моря бедствий, Борьбой покончить с ним? Умереть, уснуть - Не более; и знать, что этим сном покончишь С сердечной мукою и с тысячью терзаний, Которым плоть обречена, - о, вот исход Многожеланный!

И видеть сны, быть может? Какие сны в дремоте смертной снятся, Лишь тленную стряхнем мы оболочку, - вот что Удерживает. И этот довод - Причина долговечности страданья. Кто б стал терпеть судьбы насмешки и обиды, Гнет притеснителей, кичливость гордецов, Любви отвергнутой терзание, законов Медлительность, властей бесстыдство и презренье Ничтожества к заслуге терпеливой, Когда бы сам все счеты мог покончить Каким-нибудь ножом?

Кто б нес такое бремя, Стеная, весь в поту под тяготою жизни, Когда бы страх чего-то после смерти, В неведомой стране, откуда ни единый Не возвращался путник, воли не смущал, Внушая нам скорей испытанные беды Сносить, чем к неизведанным бежать?

И вот Как совесть делает из всех нас трусов; Вот как решимости природный цвет Под краской мысли чахнет и бледнеет, И предприятья важности великой, От этих дум теченье изменив, Теряют и названье дел.

Мириться лучше со знакомым злом, чем бегством к незнакомому стремиться.

Грехи мои в молитвах помяни! Гнедич Быть иль не быть - вот в чем вопрос. Уснуть - не больше, - и сознать - что сном Мы заглушим все эти муки сердца, Которые в наследье бедной плоти Достались: Да, умереть - уснуть Жить в мире грез, быть может, вот преграда. Вот в чем препятствие - и вот причина, Что скорби долговечны на земле А то кому снести бы поношенье, Насмешки ближних, дерзкие обиды Тиранов, наглость пошлых гордецов, Мучения отвергнутой любви, Медлительность законов, своевольство Властей Кто бы на земле Нес этот жизни груз, изнемогая Под тяжким гнетом, - если б страх невольный Чего-то после смерти, та страна Безвестная, откуда никогда Никто не возвращался, не смущали Решенья нашего О, мы скорее Перенесем все скорби тех мучений, Что возле нас, чем, бросив все, навстречу Пойдем другим, неведомым бедам И эта мысль нас в трусов обращает Могучая решимость остывает При размышленье, и деянья наши Становятся ничтожеством Прелестная Офелия, о нимфа - В своих святых молитвах помяни Мои грехи Каншин Жить иль не жить - вот в чем вопрос.

Что честнее, что благороднее: Умереть - уснуть - и только Между тем, таким сном мы можем положить конец и болям сердца, и тысячам мучительных недугов, составляющих наследие нашей плоти, - такой конец, к которому невольно порывается душа Быть может, видеть сны. Ибо какие же сны могут нам грезиться во время этого мертвого сна, когда мы уже сбросили с себя все земные тревоги? Тут есть перед чем остановиться, над чем задуматься. Из-за такого вопроса мы обрекаем себя на долгие-долгие годы земного существования Кто, в самом деле, захотел бы переносить бичевания и презрение времени, гнет притеснителей, оскорбления гордецов, страдания отвергнутой любви, медленность в исполнении законов, наглость власти и все пинки, получаемые терпеливым достоинством от недостойных, когда он сам мог бы избавиться от всего этого одним ударом короткого кинжала.

Кто согласился бы добровольно нести такое бремя, стонать и обливаться потом под невыносимою тяжестью жизни, если бы боязнь чего-то после смерти, страх перед неизвестною страною, из которой не возвращался ни один путник, не смущали нашей воли, заставляя нас покорно переносить испытанные уже боли и в трепете останавливаться перед неведомым Итак, совесть превращает всех нас в трусов.

Так природный румянец решимости сменяется бледным отливом размышления; так размышление останавливает на полпути исполнение смелых и могучих начинаний, и они теряют название "действия" О нимфа, в своих святых молитвах помяни и меня, и все мои грехи. Аверкиев Жизнь или смерть - таков вопрос; Что благородней для души; сносить ли И пращу, и стрелу судьбы свирепой, Иль, встав с оружьем против моря зол, Борьбой покончить с.

Умереть - Уснуть, - не. И подумать только, Что сном окончатся и скорби сердца, И тысячи страданий прирожденных, Наследье плоти Вот исход, достойный Благоговейного желанья Быть может, видеть сны.

Вот в чем препятствие.

Ответы@ovneyposalt.tk: Мириться лучше со знакомым злом, чем бегством к незнакомому стремиться?

Что мы, избавясь От этих преходящих бед, увидим В том мертвом сне, - не может не заставить Остановиться. По этой-то причине Мы терпим бедствие столь долгой жизни, - Кто снес бы бичеванье и насмешки Людской толпы, презренье к бедняку, Неправду притеснителя, томленье Отверженной любви, бессилье права, Нахальство власть имущих и пинки, Что терпеливая заслуга сносит От недостойного, - когда он может Покончить с жизнью счеты Простым стилетом.

Кто бы стал таскать Все эти ноши, и потеть, и охать Под тягостною жизнью, если б страх Чего-то после смерти, той страны Неведомой, из-за границ которой Не возвращаются, - не путал воли, Уча, что лучше нам сносить земные беды, Чем броситься к другим, нам неизвестным. Так в трусов превращает нас сознанье; Так и решимости природный цвет От бледного оттенка мысли тускнет. И оттого-то также предприятия, Великие по силе и значенью, Сбиваясь в сторону в своем теченье, Не переходят в дело, - Успокойся О нимфа, В своих святых молитвах помяни Мои грехи.

Россов Быть иль не быть? Вот в чем вопрос. Сносить безропотно удары стрел Безжалостной судьбы иль стать лицом Пред морем бедствий и окончить их Борьбою? Умереть - уснуть, не больше, И знать, что с этим сном исчезнут все Волненья сердца, тысячи страданий - Наследье праха. О, такой конец Желанный!

не лучше ли мириться со знакомым злом

Вот она - преграда: Какие грезы скрыты в смертном сне, Когда освободимся мы от плоти? Вот почему так долговечно горе. Иначе кто б переносил насмешки И кровожадность века, гнет тиранов, Высокомерье гордецов, тоску Отвергнутой любви, судей бесстыдство, Законов медленность, презренье тли К заслуге скромной, ежели один Удар кинжала успокоить может?