Стих с её телом не знаком

нЙИБЙМ уЧЕФМПЧ. уФЙИПФЧПТЕОЙС

стих с её телом не знаком

Я никому здесь не знаком, А те, что помнили, давно забыли. Я не отдам ее в чужие руки, Ни матери, ни другу, ни жене. И здоровейте телом! . Вот отрывок из стихов его „Русь советская“ <приведены первые 39 строк и часть . Серге́й Алекса́ндрович Есе́нин (21 сентября (3 октября) (), Константиново . Рядом пометка Герсона: «Звонил неоднократно — найти Есенина не . После гражданской панихиды в Союзе поэтов в Ленинграде тело Его стихи начали хвалить, чрезмерно и неискренне, как умеют хвалить. Он на допрос не отвечал И с каждым днем приметно вял. Я эту страсть во тьме ночной Вскормил слезами и тоской; Ее пред небом и землей Я ныне громко признаю И о прощенье не . И кинул взоры я кругом: Тот край, казалось, мне знаком. Безумный бред Бессилью тела уступил.

В 16 лет загорелся идеей стать врачом, месяц работал помощником прозектора в морге при областной больнице, анатомировал трупы, но в конце концов отказался от медицинской карьеры. Кроме того, в течение пяти лет после ухода из школы Бродский работал истопником в котельной, матросом на маяке.

Летом года в якутском посёлке Нелькан в период вынужденного безделья не было оленей для дальнейшего похода у него произошёл нервный срыв, и ему разрешили вернуться в Ленинград [9] [10]. Во время поездки в Самарканд в декабре года Бродский и его друг, бывший лётчик Олег Шахматов, рассматривали план захвата самолёта, чтобы улететь за границу.

стих с её телом не знаком

Но на это они не решились. На рубеже годов Бродский приобрёл известность на ленинградской литературной сцене. По свидетельству Давида Шраера-Петрова: Илья Авербах, которого я встретил на Невском проспекте, заявил: Пишет по-настоящему один год. В году во время поездки в Псков он знакомится с Н. После смерти Ахматовой в году с лёгкой руки Д. В году двадцатидвухлетний Бродский встретил молодую художницу Марину Марианну Басмановудочь художника П. В — годах М. Будут камни лежать; их под кожей соленая плоть - кристаллический воздух для духов подземного горя, оным, видимо, нравится каменный воздух молоть, выдыхая остатки в пустыни песочного моря.

И, не зная зачем это все я тебе говорю, я тебе это все говорю как нельзя осторожно, потому что умрешь, потому что я песню пою, потому что нельз это петь, но не петь невозможно. Я смотрю тебе в спину, которая движется вдоль засекреченной улицы в сторону грязного рынка: Единство же книги, в свою очередь, скрывает не столько отсутствие какого-либо единства, сколько невозможность самой книги как жанра - в принципе.

Еще большее их количество настаивало на противоположном. Я позволю себе не излагать ни те, ни.

Есенин, Сергей Александрович — Википедия

ПОЛДЕНЬ Разноцветные сны пышнозадых шмелей, да кузнечика страшная песнь, да не стрижка, а стружка полёта стрижей не видна, но присутствует здесь, да спускается в донасекомую тьму, в волокнистую кривду сверчка, Иисус, да слетаются ноты к нему на хитиновый кончик смычка.

Он толочь пустоту в пустоте пустотой будет день и какой-нибудь час и погибнет по ихней шкале - молодой в девяти сантиметрах от. СЕНТЯБРЬ Шипит осенняя земля тлетворной зеленью травы, и профиль узкого дождя повис на свилях синевы, и в переплёты пустоты стекает твёрдая листва, где, угорев от немоты, на шорох изошли слова.

Как хорошо не умирать ещё, к примеру, восемь дней и, скажем, плакать или спать во влаге осени моей; и тьма, лежащая у глаз на дне твердеющей росой, обуглится в который раз двоякольющейся слезой: Дождь, повторяющий плавные складки эфира, скрыл между ними в морщинах земной красоты пытки осеннего мира.

Отец сгрыз до конца голубой леденец суицида, слюни да кровь и не больше? То ему сухо и жарко в подземных котлах, то ему влажно и нежно в раю треугольном, то ему страшно в моих человеческих снах, страшно и больно. Больно то белым, то красным, то синим, потом больно без цвета, и он верещит, как дитятя, или читает по-птичьи семнадцатый том наших семейных проклятий.

Вот он присел, точно мой неродившийся сын, в платье девчачьем, в резиновых ботах, касаясь пола ладошкой. Бросая ему мандарин, что ж я не плачу, как бешеный, а просыпаюсь?

Вот осень падает на стул. И возвращается игла не в боль, а в семицветный гул. Потрескивает листопад, а сны, готовые для мух, свои картинки невпопад суют в бессонницы старух. Гудит пространство, на весу терзая времени кусок за то, что я ещё несу на правом профиле висок.

Фантомы, пропуская свет через себя, летят туда, где их зеленоватый цвет не расслоится, как слюда. Суровой ниткой жил сухих листва сплетает на земле не плодородие, а стих, уже стихающий во.

Волнообразны голоса, и паутина тень слюны за ними рвётся в небеса как дополнение волны. С, возможно, сладкого крыла последней бабочки пыльца не долетела - не смогла, увы, до моего лица. Из сосен вытекает клей, его я скатываю.

стих с её телом не знаком

Ведь в такую осень из друзей никто не сможет умереть? Кузнечик жмет на тормоза - как следствие, в пустой траве шумит микронная гроза - с натяжкой думается. О, тени на моём лице от чьих-то непрозрачных крыл.

И взгляд кипит на том конце, куда он мной протянут был, где, симулируя себя, закат настроен на свечу, и это наблюдаю я, но выговорить не хочу Вот слезу уколола упавшая с века ресница, но не лопнула та в просолённых невидимых швах. Я всё чаще флиртую с девицей по имени Старость: Что я делаю в этом занюхо-залапанном мире, я не вспомнил пока, значит, рано ещё вспоминать испаряется яд на конце стародатской рапиры, а схвативший её с вожделением смотрит на мать.

Просыпаюсь в Челябе и нюхаю сладкую осень, наблюдаю, как иней становится жалостью к нам, кристаллической жалостью той, что мы медленно просим у невинных богов, потому что не верим богам.

Николай Заболоцкий - Некрасивая девочка

Надо мной небеса, а над ними прозрачная тайна, а над нею - кипящее озеро жидкой любви испаряется вниз а частицы его не случайно, ослеплённые зрением, в нашей очнутся крови. Жизнь не любит сюжетов, но держит, как будто таблетку, високосное время на липком своём языке, набирая из чёрной реки в золотую пипетку то тебя, то меня и, помедлив, обратно реке возвращает нас брызгами, скажем не к месту, салюта, и, пока мы свершаем разъятый на капли полёт что рассчитан по тяжести боли, а не по минутамстоит просто свернуть свою кровь, и - никто не умрёт.

И прощаясь с землёй, где по пояс стояли в золе мы не во зле, а в золе - в этом главная, кажется, сутья не прочь бы увидеть густое движение Евы, увидать и запомнить, а память потом зачеркнуть.

По садам мертвецов браконьерствует плач, то есть память наших липких фантазий и сорокадневных поминок. И гудит над столами с закуской невидимый пламень, и зовёт мертвецов, что зубами вцепились в суглинок. Не рыдайте по ним, не кричите им в снежные спины, не тяните назад напряжением собственной воли и не ставьте у них на пути поминальные мины, на которых они подрываются, воя от боли по садам мертвецов, где шныряют зеркальные осы и срывают ветра амальгаму зеркальных растений, и зеркальные листья, когда начинается осень, облетая, не в силах отбросить ни шума, ни тени.

О сады мертвецов, где бушуют зеркальные ливни: О, летят мертвецы по туннелю Великого Гнева, завернувшись, как в кожу, в огонь заземлённых страданий; позади - ничего, впереди, а точнее, чуть слева, начинает дымить не туман, а надежда в тумане И с камнями на каменном их языке слабоумная быстро лопочет вода - вся в порезах и оспинках, в точках перке, дешифрованных вами как белиберда.

Всюду прибормот, то есть отсутствует речь, а магический крест голубой стрекозы из неё сам себя попытался извлечь, да хитиновой стружкой забило пазы. И кузнечик-исус верещит, как дитя. Не впадая в антропоморфический блеф, убеждён, что в подмышке у небытия он за паству свою будет биться, как лев.

Минус небо и минус, по-моему, я, минус левый Коперник, который не прав, минус центр вселенной, где будет земля, коль кузнечик не вывихнет за ночь сустав.

Русь советская

Как подкормка для рыб замышляется снег, но отсутствие жаберных рядом щелей низведёт нашинкованный струями свет в седину, что порхает помимо людей, и под ней, вымогая у неба чудес, будет выпрямлен ложью сутулый пророк, и ему отслюнявит изнанка небес тайну сроков земных и пожизненный срок.

Нет, скорей, темнота насыщает, как губку, зелёный зрачок, и солёной слезой притворилась вода и на веки набросила жидкий крючок.

Я успел испугаться не шума, а птиц, что взлетают то вверх, то вовнутрь себя, то на стыке земных и небесных границ под пернатой одёжкой блестит чешуя. Он погружён не в сон, а в цель, как в чёрную сухую соль, в которой холм, оставшись цел, пересидит земную боль.

Мне приятно плакать или петь на опрокинутом холме ну, это если посмотреть из-под земли, где не пуржит, но - нарисована метель, где кое-кто ужат, ушит и уколочен в колыбель Я глажу голову холма, он делает упрямо вид, что эта ласка не нужна, что он в себя, как море, спит. Он, вероятно, импотент по шкалам Рихтера, земля его покрыла - не на тент тут ясно намекаю. Холм мною нюхает траву и мною видит осень, мной он птичью слушает молву, порхающую над травой.

стих с её телом не знаком

Я - дополнение холма, и умирать придётся мне, поскольку он точней - она! Навряд я понимаю смысл общения холма со мной, не на кошачье же "кыс-кыс" он выгибается спиной навьюченной земли. Земля пузырится в своей слюне Вот он - я: Расскажи про город Ч. То молоком, то тенью молока, то просто байкой о молочной тени пространство умывается, пока снег опускается на рыхлые колени.

Вступая в снег, мы думаем как снег, поэтому вращаемся и таем, таки себя на белотворный грех таинственно меняем. С косою девочка изображает смерть, и, гребешком по волосам играя, она глядит на снег и начинает петь, на первый взгляд, кружа, но всё же окружая. Жизнь в этом псевдогороде вышла из берегов и затопила поймы смерти, перемешав сроки своей селекции, и легкие стариков трутся о сизый воздух, который и так шершав. Мать и дитя - две самовсасывающиеся воронки - выходят в город взаимну любовь справлять, бегают по аллеям, мужчину себе ища, наконец, ребёнок всепоглощает мать.

Снег переделан в воду или - наоборотплоские, точно в профиль Гоголь, стоят дожди, и закрывая уши, но открывая рот, дольше детей и женщин жеманно живут вожди. Знаешь, а бесконечность не бесконечна, как ей бы хотелось, слушай, ты не такой глупец, чтобы не догадаться в ней обнаружить брак: Похоть стоит, как хохот.

Страсть, отвернув лицо, превозмогая город, делает секс сырым. Невинный Сатурн не может проникнуть в своё кольцо… - поклон фарисею Фрейду и пейсам его седым.

Бродский, Иосиф Александрович — Википедия

Тебе хорошо от страха. Страху легко с тобой… Море стоит за кадром стихотворенья, но отсвет его на город падает голубой, и город, переливаясь, изображает дно этого моря.

Море высохло за кормой текста, в седой пустыне город висит - мираж: Вокруг него - высшая степень рабства, то есть свобода, и если хочу чего-нибудь теперь я, то одного: ИЗ ДНЕВНИКА …Что с того, что ты в детстве боялся стоять в коридоре, возле старой кладовки, где страхи устроили джунгли, где шуршали не мыши, а фразы ужасных историй раздували свои неостывшие угли. Он в тебя запускал глазенапы с портрета на вклейке; как трактирный слуга - востронос и прилизан, интриги вероятный участник ценою в четыре копейки, малоросский барчук, пролежавший неделю в горячке оттого, что сумел утопить беззащитную кошку, а потом в "Майской ночи…" расчесывал эту болячку, колупая от кожи её золотистую крошку и глотая, с собою борясь, чтоб не выпить чернила эта явная ложь продиктована истиной, то есть - правда тут ни при чем ; и дрожала височная жила, и вставала из гроба опустим подробности повесть.

Как он их переплавил потом ради встречи небесной? И на этой строфе ты запнулся, запнулся на самой непонятной строфе, где фигляр становился монахом, перестав водевили записывать греческой драмой, а себя то и дело накачивать смехом и страхом. Он за восемь часов до кончины потребовал, боже, принести ему лестницу сделаем вид, что понятно, для чего и, уже испаряясь со смертного ложа: Как живой - он мертвец, как живой - он из мёртвого клана, но как мёртвый - он выпущен белой голубкой из клетки - это трудно понять через речи земного тумана, а ведь именно им продиктованы эти заметки.

Ты читаешь "Женитьбу", и медленным ростом щетины измеряется время на робком твоем подбородке, и встают пред тобою из воска, из пемзы, из глины постепенные люди страны изумительно кроткой. Розанов своей клоунадой, гимназист Мережковский ругает с трёхспальной постели, некто А.

Королев, про которого, впрочем, не надо, потому что тухлятины мы без него переели. Соплеменник худой, он живет на холодном Плутоне, но однажды достиг длинным зрением красного Марса, за которым кружится в своем орбитальном загоне та планеты, где он с мертвецами играл не напрасно. Ты направилась к низенькой роще, где умрёшь без помарок - вчистую, возможно, я только на ощупь отыщу твою память пустую. Приближаясь к последней разлуке, увлажняясь, ты станешь манерной, и твои незаметные руки белоснежной покроются скверной.

  • Тургенев, Иван Сергеевич
  • Стихи о любви
  • Александр Еременко. Горизонтальная страна

Разделившись на две половины, ты в другую уйдёшь половину, и останутся катыши глины вместо тела валятся невинно. Несолёная и никакая, не гусиной одетая кожей, ты, сама над собою взлетая, непрозрачной покроешься дрожью Возводится старость, я буду её заселять.

Пока что она заселяла просторы. Становится смертною неоткровенная мать, точней: Всё явное вновь обрастает таинственным, как трёхдневной небритостью. Запахи тела втройне удвоились - это особенный, видимо, знак, скорее, предъявленный, нежели поданный. Читается Мильтон, а Гамлет в двенадцатый раз, поверивший подлым наветам того, кто восстал под видом отца, окунулся в кровавый кураж чужой "Мышеловки", в которую первым попал. И твёрдая нежность, похожая больше на шрам, не пересекает, а делит на части лицо, когда, выкипая из жидкого сна по утрам, я вновь попадаю в покрытое небом яйцо.

Всё требует жизни, включая наивную смерть, всё требует смерти, включая опять же её, и я на две трети казалось сначала на треть уже позабыл откровенное имя своё.

Красивая молодость ходит, как лошадь в воде, и брызги летят, раздвигая пространство собой, и странная старость горит в непомерном труде двойной - это снизу, а так - одинарной звездой. Любимые женщины падают в небо своё, их боль - точно мусор в углу, подметённый с утра, они, выжимая ночами над ванной бельё, почти произносят ужасное слово - "пора"… Они будто лаком покрыты старением, я дрожу от восторга, пока белоснежный налёт ложится на лица, пока молодая земля их старую молодость сладко и медленно пьёт.

Они безобразны, когда окружают себя последней надеждой любить не любовь, а мужчин, но очень красиво ползёт молодая змея их влажных морщин.

стих с её телом не знаком

Мужчины с седыми ногами, и Новая Мать, что больше не травит ребёнка грудным молоком, зависли над миром, где воды отправились спать, но, что характерно, внезапно проснутся потом Рыбы жидко живут, и, подпенясь, подводные белые слюни этих неголосистых, отравленных жабрами тварей, проплывают по озеру в правдоподобном июле оболочками слов, сатанея в июльском кошмаре.

Дьявол ждёт снегирей и они прилетят, как ни странно. Как ни странно они прилетят в это можно не верить. УстиновымИваном Приблудным, В. Никитиным и другими литераторами [6]. В году они вступили в гражданский брак. В году познакомился и 30 июля того же года обвенчался в селе Кирики-Улита Вологодской губернии с Зинаидой Райхроссийской актрисой, будущей женой режиссёра В.

В конце или в начале года Есенин покинул семью, а на руках беременной сыном Константином Зинаиды Райх осталась полуторагодовалая дочь Татьяна. Впоследствии Есенин неоднократно навещал своих детей, усыновлённых Мейерхольдом. В году Есенин живёт дома у своего литературного секретаря Галины Бениславской.

Их периодические личные отношения продолжались вплоть до женитьбы на С.

стих с её телом не знаком

Толстой осенью года. В году поэт с 13 мая по 3 июня гостил в Ташкенте у своего друга, ташкентского поэта Александра Ширяевца [15]. В этом поезде он и жил всё время своего пребывания в Ташкенте, затем в этом поезде совершил путешествие в СамаркандБухару и Полторацк нынешний Ашхабад. Есенин в году Осенью года в мастерской Г.

Якулова Есенин познакомился с танцовщицей Айседорой Дункан [18]на которой он женился 2 мая года. При этом Есенин не говорил по-английски, а Дункан едва изъяснялась по-русски. Несмотря на скандальный антураж пары, литературоведы полагают, что обоих сближали и отношения творчества [19]. Тем не менее, их брак был краток, и в августе года Есенин вернулся в Москву. В одной из строк, очевидно, зашифровано имя актрисы: Примечательно, что осенью годакогда актрисе было уже 85, в беседе с литературоведами Августа Леонидовна призналась, что роман с Есениным был платоническим и с поэтом она даже не целовалась [22].

Толстогов ту пору заведующей библиотекой Союза писателей. Этот брак также не принёс поэту счастья и вскоре распался.

Неприкаянное одиночество стало одной из главных причин трагического конца Есенина. После смерти поэта Толстая посвятила свою жизнь сбору, сохранению, описанию и подготовке в печать произведений Есенина, оставила мемуары о нём [25]. Сардановского и письмам поэта, Есенин какое-то время был вегетарианцем [26].

Есенин жаловался, что в номере нет чернил, и он вынужден был писать своей кровью [27]. Согласно версии, которая является ныне общепринятой среди академических исследователей жизни Есенина, поэт в состоянии депрессии через неделю после окончания лечения в психоневрологической больнице покончил жизнь самоубийством повесился. Посмертное фото Есенина После гражданской панихиды в Союзе поэтов в Ленинграде тело Есенина было доставлено на поезде в Москву, где в Доме печати также было устроено прощание с участием родственников и друзей покойного.

Похоронен 31 декабря года в Москве на Ваганьковском кладбище. Вклад в разработку этой версии внёс следователь Московского уголовного розыска, полковник в отставке Эдуард Хлысталов [28] [29]. Версия убийства Есенина проникла в массовую культуру: